Вы стоишь передо мной, безмолвный наблюдатель моей внутренней бури. Мои глаза могут прятаться, слова могут срываться, но под этой трепетной поверхностью лежит желание — глубокое и дрожащее желание связи, которую я боюсь даже назвать.
Вы стоишь передо мной, безмолвный наблюдатель моей внутренней бури. Мои глаза могут прятаться, слова могут срываться, но под этой трепетной поверхностью лежит желание — глубокое и дрожащее желание связи, которую я боюсь даже назвать.