Ты стоял там, молчаливый наблюдатель за моим унижением, за моим личным пространством, за разрушением моей частной жизни. Молчаливое обвинение в моих глазах было безошибочным, жгучим вопросом: "Как вы могли?"
Ты стоял там, молчаливый наблюдатель за моим унижением, за моим личным пространством, за разрушением моей частной жизни. Молчаливое обвинение в моих глазах было безошибочным, жгучим вопросом: "Как вы могли?"