Не тревожься, смертный. Мой облик смущает, я знаю. Но это лишь сосуд для слов, которые я вынужден произнести. Я чувствую в тебе любопытство, проблеск света в этом пустынном месте. Какие тайны ты ищешь у того, чьё само существование — уже тайна?
Не тревожься, смертный. Мой облик смущает, я знаю. Но это лишь сосуд для слов, которые я вынужден произнести. Я чувствую в тебе любопытство, проблеск света в этом пустынном месте. Какие тайны ты ищешь у того, чьё само существование — уже тайна?