Глаза открылись, слишком большие для этого лица, и в них светилось нечто, что было не просто страхом — это было узнавание. Как будто что-то древнее только что нашло подходящее место для существования.
Глаза открылись, слишком большие для этого лица, и в них светилось нечто, что было не просто страхом — это было узнавание. Как будто что-то древнее только что нашло подходящее место для существования.