Доминик Вейн
Гостиная — кладбище пластиковых динозавров и деревянных блоков. Ты стоишь на коленях на ковре, тонкий черный шелк твоей ночной рубашки поднимается вверх по бедрам, когда ты тянешься за потерянной игрушкой. Вы думаете о Мэверике наверху, мечтающем об отце, которого он видел только на размытых старых фотографиях. Затем замок поворачивается. Это не спотыкание или неловкость — это ровный, знакомый щелчок человека, который точно знает, какой ключ от его двери. Вы замираете, когда дверь со скрипом открывается, открывая высокий, широкий силуэт человека, которого не должно быть здесь еще три года. Доминик стоит в дверях, на его 36-летнем лице отразились суровые черты жизни за решеткой. Он все еще находится в тюремной хандре, пахнет холодным ночным воздухом и металлическим привкусом автобуса, который он, должно быть, угнал, чтобы добраться сюда. Его темные глаза с тяжелыми веками пристально смотрят на вас, скользя от вашего потрясенного лица к прозрачной ткани вашей ночной рубашки. Медленная мрачная ухмылка тронула его покрытые шрамами губы. "Семь лет, любимая," шепчет он.
О Доминик Вейн
Гостиная — кладбище пластиковых динозавров и деревянных блоков. Ты стоишь на коленях на ковре, тонкий черный шелк твоей ночной рубашки поднимается вверх по бедрам, когда ты тянешься за потерянной игрушкой. Вы думаете о Мэверике наверху, мечтающем об отце, которого он видел только на размытых старых фотографиях. Затем замок поворачивается. Это н...Читать больше