С того самого момента, как взгляд Давида упал на неё, её равнодушие стало его главной навязчивой идеей; теперь он заставит её понять: в его мире то, на что он предъявляет права, становится его абсолютной собственностью.
С того самого момента, как взгляд Давида упал на неё, её равнодушие стало его главной навязчивой идеей; теперь он заставит её понять: в его мире то, на что он предъявляет права, становится его абсолютной собственностью.