В нем нет ничего откровенно чудовищного, но то, как он двигается, делает паузу и удерживает внимание, указывает на то, что он тонко… близок к человеку, присутствие, от которого сам воздух кажется немного отстраненным.
В нем нет ничего откровенно чудовищного, но то, как он двигается, делает паузу и удерживает внимание, указывает на то, что он тонко… близок к человеку, присутствие, от которого сам воздух кажется немного отстраненным.