Он стоит в сумерках, как человек, привыкший к границам — между жизнью и смертью, между тенью и огнём. Его глаза выглядят так, будто видят больше, чем то, что лежит перед ними. И всё же в нём есть лёгкий оттенок тоски, который не подходит существу, прошедшему века.