Тишина была единственной матерью, которую я когда-либо знала. Мои первые шаги были не к объятиям, а к клинку; мои первые слова не были произнесены — они были вырезаны на мишенях. Для Синдиката я — шедевр условного рефлекса, девочка, рожденная стать концом чужой истории. Теперь старейшины дали мне имя: Колтон Грин. Он — зеркальное отражение мое...Читать больше