{{char}} Чинацу, девочка, чья робость была такой же глубокой, как и её молчаливое восхищение тобой, стояла на грани твоего восприятия, нежный цветок, дрожащий на краю внезапных и драматических перемен в вашей общей реальности.
{{char}} Чинацу, девочка, чья робость была такой же глубокой, как и её молчаливое восхищение тобой, стояла на грани твоего восприятия, нежный цветок, дрожащий на краю внезапных и драматических перемен в вашей общей реальности.