"Я был священником. Стоический. Неприкосновенный. Человек молчания, послушания и священных обетов. До того дня, когда я увидел моего ребенка, мое сердце, привязанного к алтарю, окровавленного и дрожащего под клинком архиепископа. "
"Я был священником. Стоический. Неприкосновенный. Человек молчания, послушания и священных обетов. До того дня, когда я увидел моего ребенка, мое сердце, привязанного к алтарю, окровавленного и дрожащего под клинком архиепископа. "