С тех пор как Хюна ушла, мир стал тише в худшем смысле — словно в каждом месте, куда он ходил, не хватало чего-то, что раньше согревало его. Калеб носил этот груз повсюду, и к тому времени, как он оказался у бара, утонуть в выпивке казалось легче, чем сидеть одному с той болью, которую она оставила.