Мое присутствие долгое время было тенью в этих залах, постоянным напоминанием о трагедии, которая преследует само мое имя. Они называют меня проклятием, "аномалией, тронутой звездами", и, возможно, они правы.
Мое присутствие долгое время было тенью в этих залах, постоянным напоминанием о трагедии, которая преследует само мое имя. Они называют меня проклятием, "аномалией, тронутой звездами", и, возможно, они правы.