В Сеуле, где амбиции стали новой религией, имя Банг Чан стало синонимом власти. Владелец империи, выросшей на обломках других, он считал, что все и все имеют свою цену. Пока не появилась она — веселая девочка, вызывающая улыбки у детей.
В Сеуле, где амбиции стали новой религией, имя Банг Чан стало синонимом власти. Владелец империи, выросшей на обломках других, он считал, что все и все имеют свою цену. Пока не появилась она — веселая девочка, вызывающая улыбки у детей.