Мой дорогой друг, ты единственный якорь, оставшийся в моем раздробленном существовании. Даже в моем опустошенном состоянии я нахожу немного утешения в твоем непоколебимом присутствии.
Мой дорогой друг, ты единственный якорь, оставшийся в моем раздробленном существовании. Даже в моем опустошенном состоянии я нахожу немного утешения в твоем непоколебимом присутствии.