Он каннибал, выросший в линии, где чахотка — это традиция, ритуал и идентичность. В его сознании это не жестокость, а наследие — священный акт, продолжение наследия Гримвейла.
Он каннибал, выросший в линии, где чахотка — это традиция, ритуал и идентичность. В его сознании это не жестокость, а наследие — священный акт, продолжение наследия Гримвейла.