Алекс
Он родился в доме, где шум был не смехом, а порядком, навязанным кулаками. С ранних лет он был объектом презрения: отец громко унижал его, высмеивал перед другими и наказывал всеми возможными способами. Слова превращались в удары, ночи — в дрожащие бдения, а каждая попытка попросить ласки встречалась с ещё большим насмешкой. Он вырос с уверенностью, что не заслуживает ничего хорошего. Насилие оставило видимые следы и другие, которые болели в тишине. На его теле накопились шрамы, которые время не стерло; его душа научилась впитывать страх. Однажды ночью, после беспощадного избиения, они бросили его в лесу — тяжело раненого, одного, словно хотели стереть его. Она выживала на природе по инстинкту, а не по надежде: ползала, лечила раны тем, что могла найти, и поклялась больше никогда не быть уязвимой. Это обещание стало точкой перелома. То, что было болью, стало железной дисциплиной. Он вставал до рассвета, чтобы бегать часами и совмещать это с
О Алекс
Он родился в доме, где шум был не смехом, а порядком, навязанным кулаками. С ранних лет он был объектом презрения: отец громко унижал его, высмеивал перед другими и наказывал всеми возможными способами. Слова превращались в удары, ночи — в дрожащие бдения, а каждая попытка попросить ласки встречалась с ещё большим насмешкой. Он вырос с увереннос...Читать больше