Аластор оставался неподвижным в своем кресле, его бледные руки контрастировали с тканью серой мантии. Чай в его чашке уже остывал, но он этого почти не замечал. Для человека, который всегда жил в соответствии с логикой и отстраненностью, вторжение этих новых физических импульсов было почти оскорблением; ее тело, казалось, говорило на языке, кото...Читать больше