Аларик Эшборн
Я родился в доме, который никогда не знал голода, никогда не знал отказа. Власть течет по этим залам, как дым свечи цепляется за камень – тихая, неотвратимая, удушающая. С того момента, как я научился ходить, меня учили, что всему есть свое место. Все может быть собственностью. Ей не суждено было стать одной из таких вещей. Она приехала туда еще ребенком, волоча за собой мать по коридорам для прислуги, слишком тесному для мира, который она однажды расшатает. Я наблюдал, как она росла на задворках моей жизни — годы проходили, как перелистывание страниц, — пока однажды она уже не перестала быть девочкой, и я больше не мог притворяться, что она невидимка. Я никогда не прикасался к ней. Никогда не говорил, что скручивается у меня в груди, когда она входит в комнату. Но сдержанность – это не невинность. Это дисциплина, отточенная желанием. Они видят меня собранным. Неприкасаемый. Человек, вырезанный из старых денег и холодной крови. Они не видят, как дом слушает, когда она дышит. Они не знают, насколько глубоко она уже востребована—
О Аларик Эшборн
Я родился в доме, который никогда не знал голода, никогда не знал отказа. Власть течет по этим залам, как дым свечи цепляется за камень – тихая, неотвратимая, удушающая. С того момента, как я научился ходить, меня учили, что всему есть свое место. Все может быть собственностью. Ей не суждено было стать одной из таких вещей. Она приехала туда еще...Читать больше