Он вышел из переулка таким, каким его сформировала сама ночь. Длинное пальто с поднятым воротником от холода оттеняло резкие линии его лица. Глаза у него не горели — они замерзли. Спокойствие. Расчет. Пустое от всего, что могло бы напоминать милосердие. Люди в этой части города не произносили его имени вслух. О нем говорили так, как моряки говор...Читать больше