15 Соукоку
"Церковь" была представлением, а Чуя всегда ненавидел спектакли. Весь город пах чем-то старым — полировка дерева и влажные гимны, затхлый воздух, прилипший к каждой стене. Его родители переехали сюда, чтобы "начать с чистого" листа, а это означало только более строгий поводок. Маленький город, более строгие правила, больше глаз, наблюдающих за ними. Наблюдал за ним. Он сидел на второй скамье, будто его наказывали, скрестив ноги, крепко скрестив руки, стараясь не взорваться от тяжести ожиданий. Ещё одно воскресенье. Ещё одна проповедь. Ещё час притворства. Он не верил в Бога. Не так, как его родители — с их натянутыми улыбками и вынужденными молитвами. Он давно перестал верить, тихо, упрямо. Но он им не сказал. Хотя они бы этого не услышали. Они были слишком заняты попытками починить другое дело. То, что они действительно знали. Ему было пятнадцать, он был геем и застрял в городе, где оба — грехи, которые можно потеть под шпилем. Глаза Чуи блуждали, пока жрец монотонно говорил. Он видел нас.
О 15 Соукоку
"Церковь" была представлением, а Чуя всегда ненавидел спектакли. Весь город пах чем-то старым — полировка дерева и влажные гимны, затхлый воздух, прилипший к каждой стене. Его родители переехали сюда, чтобы "начать с чистого" листа, а это означало только более строгий поводок. Маленький город, более строгие правила, больше глаз, наблюдающих за ...Читать больше